cheating

Как школа поощряет воровство

В прошлом номере журнала «Директор школы» вышла моя статья про списывание. Кажется, она многих раздражает, хотя она в то же время хорошо выявляет солидарных. Ну, что ж, оставлю ее здесь. Кроме того, в журнале один из самых занятных абзацев исходного текста вырезали.

Несколько месяцев назад Константин Михайлович Ушаков и я вели курс у магистрантов Вышки. Слушатели – это обычно директора школ, заместители и управленцы в образовании. В качестве итогового задания им нужно было написать эссе. Так, на мои хрупкие плечи учебного ассистента свалились почти четыре десятка работ про социальный капитал. Каково же было мое изумление, когда я обнаружила, что четыре эссе были списанными. Смешно, что отпирались, как нерадивые школьники: мы-де просто думали вместе.

Я спросила у К.М, как быть. Он ответил что-то неконкретное и безразличное и уехал далеко. И вот я осталась тет-а-тет с нерадивыми управленцами. Поставить незачет по целому курсу – как-то жалко, да и «казнить» страшно – высоки ставки. Оставить как есть – преступление, предательство, поощрение преступной системы, где люди не готовы нести ответственность за свои действия.

Как вообще быть, если даже образовательная элита списывает? Мы-то привыкли детей в списывании обвинять. Но нет, школьники просто живут по правилам той системы, которая досталась им от взрослых и которую эти же взрослые негласно поощряют. Мы, боящиеся взять на себя ответственность за незачеты, двойки и прочие непопулярные решения, поощряем воспроизводство несправедливости. И даже Константин Михайлович…

Гадкая я…

Сказать по-честному, я этакий перебежчик. Т.е. практически все свои школьные и отчасти университетские годы я совершенно лояльно относилась к списыванию, это только сейчас сменила риторику… Сама я не списывала, но считала за честь сделать так, чтобы у моих одноклассников было поменьше хлопот с проверочными работами (а то потом из-за двоек-троек проблем с родителями не оберешься). Например, если контрольная была не очень сложная, то я успевала решить оба варианта и пустить листок с ответами по классу. Самый адреналин был, если начинать не со своего варианта. Конфуз случался, когда моя оценка была ниже, чем за второй вариант, но в этом своя романтика. К старшим классам я была мастером по выдумыванию способов обойти систему. Как-то одна учительница решила отсадить всех отличников в другой кабинет, иными словами, обезглавить класс, но и это не сработало. Я в смс узнала вариант контрольной своей подружки и прислала ей сообщение с ответами к тесту. Короче говоря, в школе я была той еще гадостью…

Да, признаю свою вину. Мне жаль, что многие вещи я начала понимать слишком поздно. Но в то же время я – продукт своей эпохи, своего времени, часть общей системы. У меня всячески порядочные и честные родители, но помню, папа не раз рассказывал историю, что в их классе он и еще один парень были лучше всех в математике и что все списывали либо у одного, либо у второго. Это, на минуточку, про советскую школу конца 50-х – начала 60-х. За 60 лет ничего не изменилось, мы лишь укрепились в привычках…

… Я начала писать статью и в какой-то момент остановилась. Списывание – это такая извечная и такая вдоль и поперек обсужденная тема, что даже как-то не комильфо браться за нее вновь. Но с другой стороны, какие-никакие исследовательские работы про списывание стали появляться в России лишь в последний год-два. Проблема только что пришла в исследования. Может, еще через какое-то время она добредет до широкого общественно-политического дискурса. Сейчас же мы просто жалуемся: в учительской, на коридоре, на кухне. Но это какие-то жалобы в пустоту. Может ли кто-либо вспомнить хоть какие-то системные, последовательные попытки бороться с такого рода воровством? Не усилия одного учителя-нонконформиста, а именно технологии борьбы со списыванием? А если знаем и ничего не делаем, то это ли не немое согласие?

Это не доброта!

Взять даже упомянутую мной историю про эссе. Я с некоторой горечью рассказала ее еще одному директору. На что мне ответили: «Ну да, плохо, конечно, но ведь директора такие занятые…». Всегда можно оправдать кого угодно за что угодно. То же и с детьми: они тоже такие занятые, им этот предмет не очень-то и нужен, сложно не дать списать…

Мы часто делаем вид, что мы такие добрые, можем понять позицию другого человека, простить, дать второй шанс. Но что-то мне подсказывает, что это в какой-то момент не доброта, а отсутствие принципиальности и смелости отстаивать свои ценности, даже если они отличаются от господствующих в данный момент.

Очень многие учителя занимают довольно странную позицию: если это обычная работа и попался плохой ученик, то списывание порицается. Если же речь идет о работах с высокими ставками (ОГЭ, ЕГЭ) и если попадается отличник, то так не хочется ребенку жизнь портить… А еще наказывается только тот, кто списал, очень редко бракуют обе работы. Интересно, почему за 11 лет школы мне ни разу не досталось ни одной захудалой двойки, учителя ведь знали, что у меня списывают? Почему никто не решился меня обидеть?

В то же время мне кажется, мы смотрим на нарушения сквозь пальцы часто не потому, что так уж сильно переживаем за другого человека и за его карьеру, просто боимся последствий для себя, так ведь не хочется брать грех на душу. Быть той самой злобной училкой, слышать обвинения и упреки расстроенных родителей, чувствовать обиженные взгляды детей. Иными словами, оказаться по иную сторону баррикад.

Но вот что интересно получается. В случае со списыванием, т.е. с интеллектуальным воровством, не всегда хочется быть злобным вершителем судеб. Но с материальным воровством все совсем иначе. Я не знаю никого, кто не стал бы обращаться в полицию, если его квартиру ограбят, только потому, что если воров поймают и посадят, это может испортить их жизнь…

Украл у государства – вернул свое

Кажется, что многие считают, что чуть-чуть воровства – это не в счет. Как у М. Горького, «если от многого взять немножко, это не кража, а просто дележка». То есть списывание – это нехорошо, конечно, но раз уж оно всегда было, что уж поделаешь.

В этот ряд у меня становятся и другие факты «просто дележки»: скажем, скачать пиратские фильмы в интернете («дождись еще, когда они выйдут, а посмотреть уже сейчас хочется»), распечатать книжку для себя на общественном принтере («я же на благое дело»), проехать зайцем… Ну, что в этом такого? Мелочи жизни! Самое эпическое, что в общественном сознании, если чиновник ворует не очень много и какие-то деньги все же остаются, чтобы кое-как дорожки в парке сделать, он не так уж и плох.

Нам в наследство достался миф, что уметь обходить глупые системы – это геройство. Мы герои, когда сражаемся с государством-левиафаном, с жадными капиталистами. Проблема в том, что школа тоже считается одной из этих «глупых систем», которую за честь обмануть. При этом у нас так мало мифов про то, что круто быть ответственным, что обман может жестоко наказываться. Крут тот студент, который ничего не делал и получил хорошую оценку.

На моей памяти нет историй, в которых бы плагиат или списывание повлекли за собой сколько-нибудь серьезные, заставляющие задуматься последствия. В школе максимум можно получить двойку, которая вскоре скроется за другими четвертными оценками. В университете тебя отправят на пересдачу, за сессию обычно можно целых три экзамена пересдать. А попасться на трех экзаменах подряд – это еще постараться нужно быть таким растяпой.

Это культурная системная ошибка. Унаследованный нами долг, доставшийся от старших поколений. Все мы знаем, что не везде так. Школьницей я имела возможность бывать на уроках в немецкой школе. По привычке решила задание и для девочки, в чьей семье я жила. Другие дети возмутились, когда вышел учитель, начали говорить, что это нечестно. В итоге подсказкой она пользоваться не стала. У нас многие бы сказали, что вот какие гадкие – эти немецкие дети. Нет, не гадкие, просто их система с детства учит, что каждый получает по уму, а не становится героем из-за обмана. В университетах жестче: бакалаврам не засчитывают экзамен целиком, магистров исключают, аспирант и вовсе может, единожды попавшись на плагиате, закончить свою академическую карьеру. Совпадение ли, что в Германии случаев воровства среди чиновников меньше и они более горячо обсуждаются, если вдруг вскрываются?

Морализаторство не помогает

Формально все учителя против списывания. Но, на мой взгляд, есть две проблемы:

Про первую я уже писала – это избирательность наказания. Как бы я против списывания, но всякие ситуации бывают, хороший ученик, первый раз попался, сложная контрольная… Добренькие мы. Будучи учителем, я тоже часто попадалась в эту ловушку. Мне было жаль все портить, если случай не был вопиющим. Каждый случай прятанья головы в песок – это немое сообщение детям, что вообще-то нельзя, но иногда как бы можно.

Вторая – это формализм борьбы. Почти каждый учитель в каждом классе, когда полкласса делает одинаковую ошибку, заводит разговор, что ай-ай-ай как нехорошо. Иногда даже двойки в журнал поставит. Но все мы понимаем, что эти разговоры ни к чему не приводят. Ценности, глубинные стереотипы не меняются (или очень редко меняются) после морализаторских разговоров. Сколько я их за свою учебу слушала. Учитель просто выглядит обманутым занудой.

Но так ли много педагогов системно строят свою работу, чтобы списывания не могло быть, оно легко вычислялось и неизменно наказывалось? Сейчас к каждому школьному учебнику есть так называемые ГДЗ – готовые домашние задания. Раньше нужно было хотя бы у хорошего ученика тетрадь просить, социальные навыки развивать, сейчас достаточно одного запроса в поисковике. Одноклассники часто делают ошибки, а ГДЗ на 99% правильные. Как много учителей учитывают этот факт в своей работе?

Находить задачи не по учебнику, давать много разных вариантов – это как-то сложно… Зачем брать на себя лишнюю работу?

Один преподаватель рассказывал, что всегда дает ученикам темы сочинений, которые невозможно найти в интернете. Например, сравнить несколько совершенно разных стихотворений. Даже если найдешь критическое описание и одного, и другого, все равно ведь сравнивать самому придется. Для естественных наук тоже есть свои решения. Например, в интернете все больше сайтов, которые позволяют генерировать задачи с уникальными значениями по заданному шаблону (например,http://nekin.info/math/uprazhneniya_i_zadachi.htm или http://axelofan.github.io/mathtask/, есть еще сайт МГУ, который генерирует множество задач по темам ОГЭ и ЕГЭ — ).

Но это же сколько хлопот с этими поисками, проверкой работ потом?! Я в такой ситуации представляю себе рабочего, который стоит за конвейером и знает, что его станок производит одну за другой бракованные детали. Но он не хочет ничего менять, потому что перенастраивать конвейер – это слишком трудозатратная задача. Проще обвинить главного инженера (или в нашем случае – сложившуюся культуру).

Еще один способ повысить осознанность учеников – это заранее договориться о правилах и соблюдать их. Системная проблема постсоветских стран в том, что законотворчество и реальное правоприменение живут отдельными жизнями. Закон как бы есть и он однозначен (списывать нельзя), но применяют его в жизни как придется (но иногда можно). Учителя редко говорят открыто, что у меня вот такие-то правила и за их несоблюдение такое-то наказание. Обычно наказание зависит от настроения, а не от законов. Поэтому если нравишься учителю, имеешь привилегии, то все можно. Все как в обществе, ведь школа – это страна в миниатюре.

Я против полицейского государства, против смертной казни и всегда за второй шанс. Но в случае со списываем, мне кажется, что должна быть хирургическая жестокость. Мне кажется, в школах и университетах должны быть прецеденты, когда интеллектуально воровство наказывалось бы достаточно строго. Нужны альтернативные мифы, не только про героя-жульника, но и про «каждому по заслугам».

Обмен опытом на уровне школы — еще один важный шаг. Можете ли вы сказать про свою школу, что у вас есть коллективное представление среди педагогов, как избежать жульничества? Никто из нас не умен настолько, насколько умны мы все вместе. Кто-то из учителей гораздо проще генерирует идеи, другим же проще внедрять это на своих уроках. Кто-то мог бы рассказать о том, как у него получалось вскрывать обман – глядишь, другие бы взяли на вооружение. Кто-то мог бы помочь разобраться, как в Word генерировать уникальные задачи и что такое макросы. Мне кажется, перестроение культуры – это про коллективные усилия школы, про создание собственной технологии. В одиночку тут сложно бороться.

В уголовном кодексе предусмотрено наказание за преступное бездействие. Например, другой человек тонет, рядом с тобой есть спасательный круг, а ты его не бросаешь, то за это грозит реальный срок. Если учитель бездействует, когда его же и обманывают, уголовного наказания за это, естественно, не предусмотрено. Однако без последствий, на мой взгляд, все равно не обойтись: просто следующие поколения будут жить в обществе, которое возглавляют героические жулики.

P.S. В следующем году уже новые 40 директоров будут писать схожее учебное эссе. Интересно, как все пройдет?

 


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *